«На сопках Маньчжурии» 2025

Состав, прибывший из-под Читы, разгружал бойцов 1-го Дальневосточного фронта. В гуще прокопченных сажей вагонов сержант Сан Ли, которого сослуживцы попросту звали Саней, осматривал оснащение своего разведывательного взвода. Неподалеку, стараясь не выделяться своим новеньким полевым планшетом, находился ефрейтор Кузьмин. Его владение японским и китайским языками, освоенное в Московском институте восточных языков, было отмечено специальной пометкой в командировочном предписании. «Будь начеку, студент, — негромко произнес Саня, поправляя ремень на Кузьмине. — Здесь заканчиваются карты и словари. Начинается настоящая работа. Нам предстоит отыскать в Харбине человека с позывным «Рыбак». Лишь он владеет точными координатами объекта «Буря». Задача усложняется тем, что Квантунская армия, несмотря на полученный приказ о капитуляции, отдельные её подразделения, особенно спецназначения, продолжают оказывать сопротивление. Наш десант в Харбине будет высажен с транспортного самолета Ли-2 в тыловой зоне». Группа из пяти бойцов под командованием капитана Ивана Журавлёва, прибывшего из резерва ГРУ, расположилась в полуразрушенном здании, до войны принадлежавшем русскому эмигранту-антифашисту. Журавлёв, с лицом, лишенным эмоций, и ледяным взглядом, через щель в ставне наблюдал за улицей. Встреча с «Рыбаком» была назначена у монумента борцам с интервенцией ровно в двадцать ноль-ноль. Саня и Кузьмин охраняли периметр. Кузьмин, вслушиваясь в обрывки японской речи прохожих, доложил о патрулях жандармерии, которые, судя по их маршруту, целенаправленно кого-то разыскивали. «Рыбак» появился минута в минуту — им оказался пожилой китаец, торговец лапшой с тележкой. Передача прошла мгновенно: свернутая в трубочку шелковая карта-схема была спрятана внутри полой ручки ковшика. На карте значились не только координаты завода в окрестностях города Муданьцзян, но и схема его охраны, подземные ходы и, что критически важно, расположение центрального пульта управления аварийными задвижками хранилищ.