«Алла, такси!» 2024

Окно маршрутного такси под номером 107, которое теперь вела Алла, стало единственным каналом связи с её прежней жизнью. Вместо привычных полей и покосившихся деревенских заборов за стеклом мелькала бесконечная лента серого асфальта, однотипные остановки и безликие подъезды. Запах дешевого автомобильного пластика, насквозь пропитанный табаком от предыдущих водителей, превратился в её неизменного спутника. Первые семь дней работы в таксопарке «Северный» слились в густой туман отчуждения. Сплоченный коллектив, закаленный долгими рейсами, поломками в пути и вечерними посиделками в гараже, встретил её ледяным молчанием. Женщина за рулем междугороднего автобуса казалась им чем-то из области фантастики — грубым нарушением негласного, но нерушимого закона. Даже буфетчица тетя Катя, разливавшая чай в кассе, смотрела на Аллу с немым осуждением, словно та посмела посягнуть на священную мужскую территорию. Следующим тяжелым уроком стала суровая финансовая арифметика выживания. Заработная плата водителя после вычета комиссии парка и расходов на бензин оказывалась настолько ничтожной, что её едва хватало на аренду угловой комнаты в старом бараке на окраине и на самые дешевые продукты. Все остальные средства Алла складывала в конверт, надпись на котором обжигала ей пальцы: «На адвоката». Свекровь, Зинаида Семеновна, использовала своё служебное положение с пугающей эффективностью. Официальные запросы на свидания с Юрой бесследно исчезали в бюрократических лабиринтах, а участковый, лично знакомый со свекровью, лишь разводил руками, ссылаясь на «психологическую травму ребенка» и «нестабильное материальное положение» матери. Единственной тонкой ниточкой, связывающей Аллу с сыном, оставалась бывшая деревенская соседка, старушка Марфа. Она изредка, тревожно оглядываясь, шептала Алле в трубку городского телефона-автомата, что Юра здоров, ходит в школу, но стал очень тихим и замкнутым.