«Победители» 2025

В гостях у Марии Ивановны Петровой, родившейся 5 января 1928 года, мы побывали в ее уютной квартире, расположенной на Васильевском острове. Жилище не отличается большими размерами, однако наполнено светом. Среди предметов интерьера выделяется портрет юной девушки в военном обмундировании, а также несколько пожелтевших от времени снимков. Сама хозяйка, вопреки преклонному возрасту, сохранила удивительную ясность ума и твердость характера. Ее проницательный и глубокий взгляд, кажется, проникает сквозь собеседника, устремляясь в далекое прошлое. «В блокаду я была еще ребенком, — начинает свой рассказ Мария Ивановна без лишних предисловий. — В начале сентября 1941-го мне исполнилось тринадцать. Отец ушел на передовую в самом начале войны, от него пришло лишь два письма, а затем — тишина. Мать осталась со мной и моим младшим братом Виктором, которому тогда было шесть лет. Мы жили на Лиговском проспекте. Первое время теплилась надежда, что осада скоро закончится, но к октябрю мы осознали: кольцо блокады сомкнулось намертво». С удивительной скрупулезностью и точными цифрами женщина воспроизводит картину продовольственного снабжения тех лет. «Норма выдачи хлеба для детей и иждивенцев, как нас тогда называли, к декабрю 1941 года упала до двухсот граммов в сутки. Но важно понимать: тот хлеб совсем не похож на сегодняшний. В него добавляли пищевую целлюлозу, жмых и даже обойную пыль. Часто буханка была влажной, тяжелой и почти черной. Мы делили этот скудный паек на три части: на завтрак, обед и ужин. Мама отдавала нам часть своей порции. У нее, как у работницы завода, была норма в 250 граммов. Она трудилась на производстве, изготавливая корпуса для мин». Воспоминания о лютом холоде звучат как сухой технический отчет. «Зима 1941–1942 годов выдалась аномально морозной. В нашей комнате температура опускалась до минус пяти. Мы с братом спали, не раздеваясь, в пальто, укрывшись одним ватным одеялом. Окна мы заклеили бумагой, но это почти не помогало. Воду приходилось брать из проруби на Неве. Мама ходила за ней ежедневно — это стало ее дополнительной обязанностью. Она несла восьмилитровое ведро. Дорога в один конец занимала около часа. Часть воды шла на питье, остальная — на приготовление скудной еды: чаще всего это была похлебка из картофельных очисток или лепешка из того самого блокадного хлеба».