«Атом» 2025

Весной 1943 года Лаборатория №2 получила новое, более просторное помещение на московской окраине, оснащенное по последнему слову техники. Игорь Курчатов, опираясь на практически безлимитные ресурсы, предоставленные Замятиным, реорганизовал работу, выделив три основных направления: теоретический сектор, занимавшийся вычислением критической массы и моделированием процесса взрывного сжатия; экспериментальный, где изучали нейтронные потоки и измеряли физические константы; и технологический, сосредоточенный на создании методов разделения изотопов урана. Молодой и дерзкий Фролов, несмотря на свой вызывающий стиль общения, быстро зарекомендовал себя как незаменимый специалист в группе, работавшей над теорией ядерного детонации. Карпова, вернувшаяся из ссылки благодаря личной гарантии Курчатова, возглавила сектор радиохимии, задачей которого было изучение процессов извлечения плутония из облученного урана. К концу 1943 года предварительные расчеты показали, что для создания бомбы потребуется не менее 10–15 килограммов урана-235 или же несколько килограммов плутония-239. В феврале 1944 года группа Карповой добилась первого прорыва: в лабораторных условиях им удалось выделить микрограммовый образец плутония из урана, облученного в циклотроне. Этот успех доказал, что получение альтернативного взрывчатого вещества в принципе возможно. Однако между Фроловым и Карповой возникло серьезное противостояние: Фролов настаивал, что плутониевый путь слишком медленный и рискованный, и требовал бросить все силы на урановое направление. Курчатов, потратив неделю на анализ ситуации, принял судьбоносное решение развивать обе линии одновременно, несмотря на колоссальное давление на имеющиеся ресурсы. Впоследствии этот шаг был признан исторически верным.