«Взрыв» 2017

Прошла неделя, и горький привкус гари с пылью уступил место тяжелому запаху сырости и разложения. Из разрушенного подъезда, который теперь напоминал зияющую рану на теле здания, вынесли последние вещи. Это были не предметы первой необходимости, а скорее осколки прежней жизни: скрученный взрывом детский велосипед, обгоревшая фоторамка и ослепительно белая пуховая подушка, резко контрастирующая с окружающим пеплом и сажей. Жильцы, которые временно нашли приют у родственников или в гостинице, предоставленной городскими властями, начали понемногу возвращаться. Они приходили не для того, чтобы жить, а чтобы просто смотреть. Люди молча стояли перед искореженным остовом из бетона и арматуры, где еще вчера был их дом, и безуспешно искали хоть какую-то опору. Этой опорой невольно становились друг для друга. Спонтанные обеды в уцелевшей квартире на первом этаже, куда пускали всех желающих, постепенно превратились в неформальные встречи. За чашкой чая говорили не о планах на будущее, а о прошлом, пытаясь восстановить в памяти мельчайшие подробности того рокового вечера: кто что услышал, увидел или почувствовал. С каждым днем росло недоверие к чиновникам, чьи отчеты были гладкими, сухими и отстраненными. У пострадавших крепло ощущение, что их воспринимают лишь как статистов в чужой игре, а их трагедия — лишь досадная помеха. Это чувство сплачивало их еще сильнее. Бывший инженер Алексей Петрович, потерявший под завалами жену, начал тайно сверять планы инженерных сетей дома, которые ему с большим трудом удалось раздобыть, с тем, что осталось после катастрофы. Его вывод о том, что эпицентр взрывной волны находился не в жилых квартирах, а в строго определенной точке в подвале, повис в воздухе тяжелым и зловещим предзнаменованием. Люди больше не верили в случайность. Они чувствовали, что истина погребена гораздо глубже, чем обломки их жилья, и что откопать ее придется только им самим.